Сергей Никитский (nikitskij) wrote,
Сергей Никитский
nikitskij

В чем я не согласен с фондом «Вера», или что же случилось с умершей девочкой Аминат?

Все выходные прошли в бурных обсуждениях смерти 16-летней девочки Аминат из Дагестана. Как обычно – море эмоций, поиск виновных, громкие заявления. Только все они совершенно бесполезны для Аминат и ее родных. И вот почему.

Во-первых, девочка страдала неоперабельной формой рака. И мать привезла ее из Дагестана в Москву в надежде обезболить. И тут возникает вопрос, куда смотрит федеральный минздрав? Разве для обезболивания всех нужно везти в Москву? Из Махачкалы, из Владивостока, из Нарьян-Мара? Почему умирающего ребенка пришлось перевозить через полстраны, ради того чтобы получить облегчающий боль укол?

Во-вторых, Аминат обратилась в главный федеральный онкоинститут – имени Блохина. Учреждение это имеет весьма неоднозначную «славу». Это сейчас появляются вот такие прокламации.



Интересно получается. Так вот прямо и ждали. Так почему после консультации там девочка осталась одна со своей бедой? А ведь именно в руках сотрудников федерального онкоцентра была по закону судьба юной пациентки. Как его врачи могли выписать неизлечимого подростка в никуда, зная, что по существующим законам в чужом для нее городе могут начаться огромные проблемы?

При этом специалистам института Блохина было хорошо известно, что по существующим законам ни один столичный хоспис принять Аминат не мог. Именно отмены этих жестоких правил попросила на «прямой линии» с президентом Путиным глава фонда «Вера» Нюта Федермессер. А так – потребовалось подключать «ручное управление». Депздрав Москвы сумел обезболить одну Аминат, но общая для всех проблема-то оставалась. И ни один врач не рискнул бы «поиграть» с наркотиками в одиночку. Ведь сколько случаев, когда, решив помочь онкобольному, доктора оказывались под следствием или даже в тюрьме.

В-третьих, и на это мало кто обратил внимание. В разъяснительных материалах медиков указывалось, что девочке не стали вводить в Морозовской больнице морфин, опасаясь за ее здоровье, это могло негативно сказаться на легких Аминат. И как-то вышло, что, получив наркотик, пациентка перестала испытывать боль, но буквально на завтра умерла. А если бы она умерла в «Морозовской» после введения морфина? Кого бы винили журналисты? Уверен, что врачей.

Болезнь Аминат оказалась безнадежной. Но для меня самое трагичное в этой ситуации, что в таком тяжелейшем состоянии ребенок должен лететь в федеральный онкологический центр. Ради нескольких последних спасительных уколов от нестерпимой боли. Вот в чем реальная беда.

И есть еще одна дилемма, что делать врачу, если он понимает, что обезболивающий укол может стать последним в жизни неизлечимо больной пациентки? Как объяснить это матери или отцу? Кто должен дать согласие, а главное принять на себя такое решение?

Как видно, случай с Аминат – это постановка целого комплекса вопросов, которые, не дай Бог, могут коснуться каждого. И в российской столице, по мнению того же фонда «Вера», у пациентов наилучшие шансы получить обезболивание. А что делать, например, жителям других регионов, где этот шанс приближается к нулю? На пороге смерти, без иммунитета, с адской болью лететь несколько часов в онкоцентр Блохина с неясными последствиями?

И вот тут я с Нютой не соглашусь. Задача Минздрава не привезти пациентов к обезболиванию, а обеспечить онкобольных препаратами у них дома. Чтобы никому не было мучительно больно.

Tags: Здоровье
Subscribe
promo nikitskij novembre 22, 2013 22:00 5051
Buy for 200 tokens
Что-то куда-то пропали некогда активные френдмарафоны. А ведь появляются новые блогеры, которые ищут себе новых друзей и читателей. Раз в год можно и мне провести френдмарафон-) В комментариях первого уровня пишем о себе или о своем журнале, знакомимся, добавляем друг друга в друзья. Я также…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →